— Твоя беременная любовница звонила. Передала привет! — бросила Ирина в пространство, не отрываясь от плиты, где на сковородке шкворчало что-то привычное, будто давно знакомое, как их совместная жизнь.
Андрей замер на пороге кухни. Двадцать лет — целая жизнь — пронеслись перед глазами за одно мгновение. Ключи выскользнули из его руки, упали на пол, звякнув противным металлическим звуком, который словно врезался в тишину.
— Что ты несешь? Какая любовница? — голос его дрогнул, выдавая все страхи и метания последних месяцев. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Алиса. Твоя помощница, кажется? — наконец повернулась Ирина, скрестив руки на груди. — Молоденькая такая, двадцать пять лет. Говорит, уже четвертый месяц. Поздравляю, папаша!
В её глазах стояла такая боль, что Андрею захотелось провалиться сквозь землю. Или проснуться. Да, точно — проснуться и понять, что это всего лишь кошмар.
— Ира, я всё объясню… — начал он, но слова застряли в горле.
— Объяснишь? — она хрипло рассмеялась. — Что именно ты объяснишь, Андрюша? Как «развлекался» со своей секретаршей, пока я бегала по врачам, пытаясь забеременеть? Или как врал мне, говоря, что задерживаешься на работе?
Сковородка на плите зашипела, и запах подгоревшего мяса заполнил кухню. Ирина машинально выключила газ, будто это могло остановить и всё остальное — боль, горечь, предательство.
— Знаешь, что самое паршивое? — её голос упал до шепота. — Я ведь догадывалась. Все эти твои «совещания», поздние звонки, командировки… Но верила. Как дура, верила!
— Ирочка, послушай… — Андрей шагнул к жене, но она резко выставила руку, словно огораживая себя невидимой стеной.
— Не подходи! — в её глазах блеснули слезы. — Господи, как же противно… Двадцать лет коту под хвост!
— Перестань, — он попытался взять себя в руки, но голос дрожал. — Давай спокойно поговорим. Это всё… сложно.
— Сложно? — Ирина снова рассмеялась, но в этом смехе слышались рыдания. — Что тут сложного? Ты завёл молодую любовницу. Она залетела. А я… — голос сорвался, — я просто старая бесплодная кукушка, да?
— Не говори так! — он всё же шагнул вперёд, попытался обнять её.
— Ирина вывернулась из его рук, словно обожженная. В следующую секунду хлесткая пощечина разорвала тишину кухни.
— Убирайся, — прошептала она, голос её дрожал. — Убирайся к своей… к ней. Раз уж она смогла дать тебе то, чего не смогла я.
— Ира…
— ПОШЁЛ ВОН! — она схватила со стола солонку и швырнула в него.
Андрей отшатнулся, соль рассыпалась по полу, белые кристаллы блеснули в свете лампы. «Плохая примета», — мелькнуло в голове.
— Я позвоню, — пробормотал он, пятясь к двери.
Ирина молча отвернулась к окну. Её плечи мелко дрожали, словно от холода, хотя на улице было тепло уже давно.
Уже в прихожей, торопливо натягивая пальто, он услышал приглушённые рыдания. Рука замерла на дверной ручке. Но что он мог сказать? Чем оправдать предательство?
Хлопнула входная дверь. В опустевшей квартире стало оглушительно тихо. Только тикали настенные часы — свадебный подарок его родителей. Двадцать лет тикали. Размеренно отсчитывали секунды их совместной жизни.
Ирина медленно опустилась на кухонный стул. Взгляд упал на рассыпанную соль. «Говорят, это к несчастью», — подумала она и вдруг истерически рассмеялась. Будто без примет было непонятно, что её жизнь только что рассыпалась, как эти белые кристаллы на тёмном полу.
Телефон в кармане халата завибрировал. Ирина достала его трясущимися руками. СМС от незнакомого номера:
«Простите. Я не хотела, чтобы всё так вышло. Алиса».
— Сучка, — прошептала Ирина, сжимая телефон до боли. — Маленькая дрянь…
За окном начинал накрапывать дождь. Первые капли застучали по карнизу — будто кто-то играл грустную мелодию на невидимом ксилофоне.
Ирина встала, машинально взяла веник и совок. Пока собирала рассыпанную соль, в голове крутилась дурацкая мысль: «А ведь я даже не спросила, кого она ждёт — мальчика или девочку…»
Она остановилась, сжав совок в руке. Соль, дождь, тиканье часов — всё это сливалось в один непрерывный поток, как будто жизнь теперь существовала только в этих мелочах. А больше ничего не осталось.
Андрей сидел в машине, припаркованной возле дома Алисы, и тупо смотрел в телефон. Пятнадцать пропущенных от матери — это Ирина, конечно, позвонила свекрови. Та всегда души не чаяла в невестке.
— И что теперь? — спросил он у своего отражения в зеркале заднего вида. Помятый мужик сорока пяти лет смотрел на него осуждающе.
Телефон затрепыхался в руке. «Алиса» — высветилось на экране.
— Да, малыш…
— Ты где? — её голос дрожал, словно она вот-вот расплачется. — Я так испугалась… Она такая страшная была!
— Кто? — не понял Андрей.
— Твоя жена! Приходила ко мне на работу, устроила сцену…
— Что?! — он резко выпрямился. — Когда?
— Час назад… — Алиса всхлипнула. — Орала на весь офис, что я разбила вашу семью. Швырнула мне в лицо какие-то бумаги… Андрюш, это были результаты её обследований. На бесплодие.
Он со стоном уронил голову на руль.
— Я не знала… — продолжала Алиса. — Правда не знала, что у вас не может быть детей. Думала, просто не хотели…
«А я-то знал, — пронеслось в голове. — Знал и всё равно…»
— Приезжай, — попросила она. — Мне страшно одной.
— Уже еду, — коротко бросил он.
Андрей завёл машину, но не успел тронуться с места — телефон снова зазвонил. На этот раз мать.
— Да, мам.
— Ах ты… кобель! — в трубке гремел её голос. — Что ж ты натворил-то, а? Совесть совсем потерял?
— Мам…
— Молчи! Ирочка вся в слезах, еле успокоила. Столько лет вместе прожили, а ты?! С соплюшкой связался!
— Мам, я…
— Я тебе не мать больше! — отрезала она. — Пока не одумаешься — не звони. И на порог не показывайся!
Она положила трубку. Андрей опустил телефон на колени, будто он стал вдруг слишком тяжёлым. Было тихо, только мотор машины слегка подрагивал.
Он посмотрел на дом Алисы. Окна светились тёплым, уютным светом. Но туда он сейчас не мог. Не мог никуда.
Андрей выключил зажигание. Машина вздохнула и стихла. И он остался один в этой тишине, которая вдруг стала такой громкой.
В трубке запикали короткие гудки.
— Твою мать… — прошептал Андрей, ударив по рулю так, что сжались все пальцы на руках.
Телефон снова дернулся — сообщение от Ирины:
«Документы на развод будут готовы через неделю. Вещи заберешь в выходные. Я уеду.»
Он перечитал это несколько раз. Строчки как-то не складывались в осмысленное целое. Развод. Всё. Двадцать лет. Чёрт. Всё рухнуло. Совсем.
Тут же новый входящий звонок — Алиса.
— Ты скоро? Живот побаливает…
— Уже еду! — ответил он, резко выворачивая руль, будто хотела вырваться из всего этого кошмара.
Дождь усиливался, дворники на лобовом стекле двигались с трудом, город расплывался в серых пятнах на фоне стекла.
Телефон снова зажужжал в кармане — наверное, мать снова звонит. Андрей даже не стал смотреть. Да какая разница? Всё уже сыплется, а он не может понять, как это всё случилось.
