Год назад Алиса пришла в компанию стажёром. Молодая, такая вся светлая, с глазами, полными надежд… Смотрела на него с тем же обожанием, как когда-то смотрела Ирина, в студенческие годы. А потом корпоратив, шампанское, случайное прикосновение… И вот оно. Он помнил, как оправдывался перед женой, что занят на работе, а сам вез Алису по ресторанам, покупал цветы, влюблялся, будто снова был молод. Снимал для встреч квартиру, как какой-то пацан, и смотрел, как она светится от счастья, строит планы, мечтает о будущем…
«Идиот, — думал он, вглядываясь в мокрую дорогу. — Старый похотливый идиот».
Телефон снова зазвонил.
— Да что ж такое… — он схватил трубку, не глядя на экран. — Алис, я уже…
— Это не Алиса, — сказала Ирина, и её голос звучал каким-то необычным спокойствием. — Я сделала тест. Представляешь? Я тоже беременна.
Всё вокруг как будто замерло. Резкий визг тормозов. Удар. Темнота.
— Инфаркт, — сухо сказал врач, по-жизненному равнодушно. — Плюс черепно-мозговая травма. Состояние стабильно тяжёлое.
Ирина стояла у окна реанимационной палаты, смотрела на мужа, который был весь в проводах и трубках. Рядом сидела Алиса, её пухленькое лицо скрывалось в ладонях. Из-под рук вырывались тихие всхлипы.
— Прекрати реветь, — процедила Ирина, не поднимая глаз. — Ты не на сериале.
— Простите… — Алиса вытерла глаза, стараясь не смотреть в сторону Ирины. — Просто я… мы… ребёнок…
— Да-да, конечно, — Ирина скривила губы. — Ребёнок без папы… Как забавно. А я без мужа. Ну, здорово, правда?
— Вы… вы тоже…? — Алиса замолкла, глядя на едва заметный живот Ирины.
— Тоже залетела? — усмехнулась Ирина. — Ага. Двадцать лет не получалось, а теперь — бац! Видимо, от нервов.
В палате тихо, размеренно попискивал кардиомонитор. Дождик, как и в последние три дня, стучал по стеклам, не давая забыть, что где-то там, за пределами этого белого мира, всё ещё идёт жизнь. Странная, невидимая связь между дождём и тем, что происходит здесь, в этой комнате.
— Знаешь, — вдруг произнесла Ирина, не отрывая взгляда от неподвижного тела мужа, — я ведь его с первого курса любила. Он тогда такой худенький был, очкастый… Все девчонки смеялись, спрашивали: что ты в нём нашла? А я видела, какой он на самом деле…
Алиса молчала, теребя край больничной занавески, словно там, среди тонкой ткани, было что-то, что могло бы её спасти.
— Потом свадьба, — продолжала Ирина, будто разговаривая с пустотой. — Кольца, фата, всё как положено. Мама его даже радовалась: «Хорошая, говорит, невестка будет». А я возьми да окажись «бракованной».
— Не говорите так, — еле слышно сказала Алиса, её голос был тихим, как шелест осеннего листа.
— А как говорить? — резко повернулась Ирина, её взгляд был острым, как нож. — Ты знаешь, сколько врачей я обошла? Сколько процедур я прошла? А он всё мне твердил: «Не переживай, родная, и без детей мы как-нибудь…» Врал. Просто врал.
— Он любит вас, — произнесла Алиса, но слова не убеждали даже её саму. — Правда любит. Он ведь всегда о вас говорил.
— Даже когда он тебя «того»? — Ирина рассмеялась, смех был хриплый, злой, как вторая волна разочарования.
Алиса вздрогнула, инстинктивно прикрыла живот руками, будто пытаясь спрятать от этой боли.
— Я думала… думала, что у нас любовь, — прошептала она, глядя в пол. — Он такой внимательный был, такой нежный…
— А я, значит, — с насмешкой протянула Ирина, — стервозная жена-карьеристка? Бесплодная стерва, да?
— Нет! Я не… — Алиса замолчала, не зная, что ещё сказать.
— Знаешь, что самое смешное? — перебила её Ирина. — Я ведь почти тебя понимаю. Молодая, влюбчивая… Увидела успешного мужчину, голову потеряла. Я сама такой была. Только вот незадача — этот мужчина уже мой муж.
В палате Андрей слегка пошевелился. Обе женщины подались вперёд, но он снова затих. Это было слишком быстро — жизнь и смерть в одном теле, как на весах, с одной стороны которого висел их общий мир.
— Что будем делать? — спросила Алиса, когда наступила тишина.
— Что сделаешь? — Ирина устало потерла переносицу. — Родим. Обе родим. Будет у Андрея Михалыча два наследника… или наследницы. Какая теперь разница?
— А он? — спросила Алиса, не в силах держать в себе вопрос.
— А что он? — Ирина взглянула на неё с горечью, как на странного, но всё же близкого человека. — Оклемается — пусть выбирает. Хотя… — она усмехнулась, — выбор-то у него так себе: старая жена с прицепом или молодая любовница с довеском.
— Я не претендую… — начала Алиса, пытаясь вырваться из этих слов, не дав им вцепиться в сердце.
— Ещё как претендуешь, — перебила её Ирина. — Все вы претендуете. Только вот что я тебе скажу, девочка… — Ирина посмотрела на неё прямо в глаза, впервые за всё время. — Я своё не отдам. Двадцать лет — это моё, понимаешь? Двадцать лет… А ты… ты просто соскочила на чужой поезд. Но это не твой маршрут. Не твоя станция.
Из-за спины мягко кашлянула медсестра.
— Извините, но время посещения заканчивается.
— Да-да, конечно, — Ирина выпрямилась, одёрнула платье, как будто оно было лишним в этом месте. — Идём, горе луковое. Покажу тебе, где автомат с чаем. Нам с тобой ещё долго тут торчать.
Андрей пришёл в себя через неделю. Когда открыл глаза, первое, что увидел, — это жену, сидящую в кресле у его кровати, с рукой, заботливо положенной на живот. В голове промелькнуло: «Как же я раньше не замечал?»
— Ир… — его голос был хриплый, чуждый, как будто не от него.
Она вздрогнула, глаза открылись:
— Явился, красавец? — её слова звучали с какой-то лёгкой насмешкой. — А я уж думала, ты там, в раю, с молодыми ангелочками флиртуешь.
— Прости…
— Не начинай, — Ирина поморщилась. — Был тут твой адвокат. Квартиру я делить не буду — можешь не дергаться. Машину тоже оставь себе, тебе нужнее. С работы я уже уволилась.
— Что? — Андрей попытался приподняться, лицо и голос переполнились тревогой. — Зачем?
— Возвращаюсь в Тверь. К родителям, — её голос был спокойным, как будто она говорила о чём-то совершенно обыденном, вроде того, как она сама встала с кровати. — Там воздух чище. Для ребёнка полезнее будет.
— Ира, не надо…
— Надо, Андрюша. Надо, — она впервые улыбнулась, это была не радость, а нечто вроде облегчения. — Знаешь, я тут столько всего передумала, пока ты тут… в отключке валялся. Ты прав — я правда старая дура. Только не потому, что верила тебе. А потому, что боялась жить без тебя.
— Я люблю тебя, — прошептал он, как будто это слово могло что-то изменить.
— Любишь… — она кивнула, не глядя в его сторону. — Наверное. По-своему. Как привычку, как часть жизни. Но я не хочу быть привычкой, понимаешь?
Она встала, одёрнула платье, будто на неё свалилось лишнее бремя, не её:
— Алиса заходила каждый день. Плакала, говорила, что отказывается от всех претензий. Глупая ещё… Я ей телефон хорошего гинеколога оставила. И риелтора — поможет квартиру побольше найти. Всё-таки с ребёнком в однушке тесновато будет.
— Ты… что? — Андрей не мог поверить своим ушам, он непонимающе смотрел на жену.
— А что такого? — она пожала плечами, как будто только что сказала нечто совершенно обыденное. — Мы теперь в одной лодке. Точнее, в одном положении… Забавно, да? Столько лет пустота была, а тут вдруг сразу двое. Видать, правда говорят: беда не приходит одна. И счастье тоже.
За окном гремела гроза — первая весенняя. Она как будто разрывала этот день на части.
— Не провожай, — Ирина наклонилась, легко поцеловала его в лоб, как будто это был последний и самый обыкновенный жест. — Я уже вызвала такси. Вещи отправила. Документы на развод подпишешь, когда поправишься — куда спешить-то теперь?
— Ира…
— Знаешь, — она остановилась в дверях, повернувшись к нему, — я ведь правда тебя любила. До одури, до дрожи… А сейчас будто отпустило. Будто воздуха глотнула. Спасибо тебе за это. И ей спасибо.
Она ушла, тихо прикрыв дверь. В палате остался лёгкий запах её духов — тех самых, которые он дарил ей каждый год на годовщину свадьбы.
Андрей смотрел в окно, где весенняя гроза соединяла дождь с снегом. В мокром мартовском городе две женщины носили под сердцем его детей. Два таких разных, но в чём-то похожих мира. Два разных пути, одна история.
«Интересно, — подумал он, — а дети будут дружить? Или тоже всю жизнь будут делить… что-то?»
Конец.
