В шесть часов позвонила консьержка:
— Анна Сергеевна, вам тут такси…
— Какое такси?
— Муж вызвал. Велел спуститься.
Внизу ждал чёрный «Мерседес» с шашечками. Водитель — немолодой кавказец в кожаной куртке — приветливо кивнул:
— В «Северянин»?
Она вздрогнула. Конечно, тот же ресторан. Демонстративно. Показательно. Как всегда.
В машине пахло елочкой-ароматизатором и чужими сигаретами. На приборной панели покачивался брелок с чётками. Анна смотрела в окно, считая повороты. Три направо, один налево, подземный переход… Как будто путь к спасению.
Телефон в сумочке завибрировал. Звонила Маринка. Потом пришло СМС.
«Ань, ответь. Важно!»
Она не ответила. Удалила. Сейчас нельзя.
У ресторана дежурил швейцар в форменной фуражке. Придержал дверь, улыбнулся дежурно:
— Добро пожаловать.
Владимир ждал за столиком у окна. На белой скатерти — бутылка вина, два бокала, свеча в стеклянном подсвечнике. Как в кино про красивую жизнь.
— Опаздываешь, — он поднялся, поцеловал в щёку. От него пахло одеколоном и чужими духами.
Анна села, расправила складки платья. В голове стучало: «Пятнадцать тысяч. Половина зарплаты. Треть квартплаты».
— Заказал тебе салат с крабом, — Владимир разлил вино. — Ты же любишь?
Она кивнула. Раньше любила. До того, как узнала цену.
Вино оказалось терпким, с привкусом дерева. Владимир рассказывал про презентацию, про реакцию совета директоров, про грядущее повышение. Анна кивала в нужных местах, мешала вилкой салат.
Телефон в сумке снова завибрировал. И ещё раз. И ещё.
— Не возьмёшь? — он кивнул на сумку. — Может, что-то срочное.
Она замерла. В его голосе появились знакомые нотки — обманчиво-ласковые.
— Это… наверное, реклама.
— Посмотри.
Пальцы дрожали, когда она доставала телефон. Четыре сообщения от Марины:
«Он знает. Татьяна из химчистки звонила»
«Не ходи домой!»
«Позвони мне»
«Господи, Анька, ответь!»
— Что там? — Владимир подался вперёд.
— Правда реклама, — она сунула телефон обратно. — МТС спам шлёт.
Он откинулся на спинку стула, отпил вина. По стене за его спиной метались тени от свечи.
— Знаешь, — сказал он задумчиво, — я тут думал о детях.
Анна едва не выронила вилку.
— Пора бы уже. Сколько можно тянуть? — он улыбался, но глаза оставались холодными. — Ты не молодеешь.
В горле встал ком. Дети. Заложники. Навсегда.
— Володя, я…
— Или есть причины подождать? — он постукивал пальцами по ножке бокала. — Может, другие планы?
Она почувствовала, как по спине течёт холодный пот. Он знал. Всё это время знал.
— Какие планы? — голос предательски дрогнул.
Владимир достал телефон, что-то нажал. На экране высветилась фотография — она и Марина у «Пятёрочки». Крупным планом.
— Консьержка шлёт привет, — он положил телефон на стол. — И Тамара из химчистки тоже. Представляешь, случайно встретил её сегодня. Спросила, как тебе понравился сервис.
Анна сжала под столом кулаки. Ногти впились в ладони.
— А ещё она рассказала про квитанцию. Про твою подпись, — он говорил тихо, почти ласково. — Знаешь, что бывает за подделку документов?
За соседним столиком смеялась парочка. Официант разливал шампанское. Играла негромкая музыка.
— Но я добрый, — Владимир накрыл её руку своей. — Дам тебе выбор. Либо мы забываем этот инцидент и начинаем жить правильно. С детьми, как положено. Либо…
Он сделал паузу. По запястью Анны пробежал холодок.
— Либо что?
— Либо я пишу заявление. На тебя и на твою подружку, — он улыбнулся. — Мошенничество, подделка документов… Как думаешь, сколько дадут?
Музыка стала громче. Кто-то заказал медляк восьмидесятых — «When love takes over».
Анна высвободила руку.
— Мне нужно в уборную.
Он кивнул:
— Только недолго. И телефон оставь.
В туалете пахло дорогим освежителем. Анна включила воду, посмотрела на своё отражение. Из зеркала смотрела чужая женщина в синем платье. Красивая. Испуганная. Мёртвая. И СМС не удалила. Не успела.
Охранник у чёрного хода дремал на стуле. Анна проскользнула мимо него, толкнула дверь.
В лицо ударил октябрьский ветер. Она побежала, не разбирая дороги. В голове стучало: «Три поворота направо, один налево, подземный переход…»
Ноги сами несли по тротуару. В голове крутилось: «Купчино, однушка, работа администратором». Сколько раз они обсуждали это с Мариной? Анна остановилась, пытаясь отдышаться. Сумочка осталась в ресторане — там телефон, ключи, проездной. В кармане платья только смятая бумажка с номером от Веры Павловны.
Порыв ветра бросил в лицо мелкий дождь. Платье намокло, каблук предательски шатался. До Марининого дома больше часа пешком. Можно дойти, но…
И вдруг как удар — его слова в ресторане: «Мошенничество, подделка документов… Как думаешь, сколько дадут?»
Анна похолодела. Он же первым делом поедет к Марине. Там искать будет. И не один — с полицией, с заявлением. Марина пострадает из-за неё. Потеряет работу, квартиру…
У обочины притормозила маршрутка. Водитель открыл дверь:
— Девушка, садитесь! Вон ливень какой!
— У меня нет денег, — Анна покачала головой.
— Да ладно, — он махнул рукой. — Христа ради подвезу. Куда вам?
— До «Московской».
В маршрутке пахло бензином и мокрой одеждой. Анна забилась в угол, пытаясь унять дрожь. За окном расплывались огни фонарей.
На «Московской» в зале ожидания была телефонная будка. Анна оглянулась — у газетного киоска женщина разбирала мелочь.
— Извините… Мне очень нужно позвонить. Можете одолжить?
Женщина внимательно посмотрела на её мокрое платье, растёкшуюся тушь.
— Держи, — она протянула горсть монет. — Только автомат во второй будке работает, в первой трубку оборвали.
Пальцы дрожали, когда она набирала номер.
— Здравствуйте, — голос в трубке звучал устало, но приветливо. — Кризисный центр «Надежда».
— Я… — Анна запнулась. — Мне нужна помощь.
