— Не получается, Марин, совсем не получается, — Юля рассматривала огромную таблицу, где каждая строчка пестрела суммами с пятью нулями. — Два года я все записывала, каждый перевод. Думала, может я преувеличиваю, может это я такая черствая. А тут… два миллиона, представляешь?
— Погоди-погоди, — Марина придвинула ноутбук поближе. — Это все им?
— Ага. Причём это только то, что напрямую переводили. А еще ведь «давай заедем к маме, там холодильник сломался», «надо детям Тани на сборы в школу»… Я даже эти траты не считала.
Марина присвистнула:
— И что теперь?
— Не знаю. Андрей на работе сейчас, вечером разговор будет. Я уже все собрала — чеки, записи разговоров, выписки из банка. Помнишь, в прошлом году я хотела нашему магазину второй зал пристроить? Технику новую купить? «Нет денег» — сказал муж. А через неделю его родители позвонили — «крыша течет, спасайте». Сразу полмиллиона нашлось.
Марина покачала головой:
— И часто так?
— Каждый месяц что-то. То трубы менять, то проводку, то Тане помочь. А вчера я случайно узнала…
Звук входящего сообщения прервал разговор. Юля взглянула на телефон и горько усмехнулась:
— Вот, полюбуйся. Свекровь пишет: «Юлечка, у нас тут с отоплением беда, можете помочь?»
— И сколько просят?
— Триста тысяч. Но знаешь что? Я вчера с их соседкой Валентиной Петровной разговаривала. Они отопление в октябре меняли. На наши деньги, между прочим.
— Постой, — Марина нахмурилась. — А зачем тогда…
— А затем, что братцу младшенькому, Пашеньке, машину покупают. Представляешь? Мы тут на всем экономим, я риелтором кручусь как белка в колесе, Андрей в своем магазине света белого не видит. А они наши деньги копят, чтобы тридцатилетнему детине, который только диплом получил, тачку подарить.
В этот момент входная дверь хлопнула — вернулся Андрей. Марина быстро собрала свои вещи:
— Я пойду. Держись там.
Андрей прошел на кухню, поставил пакеты с продуктами:
— Привет. А что Маринка забегала?
— Поговорить надо, — Юля развернула ноутбук экраном к мужу. — Присядь, разговор серьезный.
Андрей опустился на стул, провел рукой по лицу:
— Что-то случилось?
— Случилось. Уже давно случилось, — Юля открыла папку с документами. — Помнишь, как три года назад все началось? «Дети, помогите с крышей, совсем беда». Мы тогда не раздумывая согласились. Потом была проводка. Потом фундамент. Потом Танька с мужем разошлась…
— К чему ты клонишь?
— К тому, что я все посчитала. Каждый перевод, каждую поездку к ним. Два миллиона сто тридцать тысяч рублей за два года, Андрей. Это почти все, что мы заработали.
Андрей дернулся:
— Ну и что? Родителям нельзя помочь?
— Можно. Если помощь честная. А когда нам врут…
— Кто врет?
— Все врут, — Юля начала выкладывать бумаги. — Вот, смотри. Таня год назад начала алименты получать. Пятьдесят тысяч каждый месяц. При этом продолжает у нас выпрашивать «на детей». Твои родители просят на трубы, а сами копят Пашке на машину. И самое интересное. Уже восемьсот тысяч отложили. Наших с тобой денег.
Андрей побледнел:
— Откуда ты…
— Неважно. Важно другое — нас используют. Причем в наглую. И я больше не собираюсь в этом участвовать.
— Что значит «не собираюсь»?
— То и значит. С завтрашнего дня твою родню я больше спонсировать не буду. Хватит.
Андрей резко встал, заходил по кухне:
— Подожди. Давай спокойно разберемся. Ты что предлагаешь — бросить их совсем?
— Я предлагаю перестать быть банкоматом, — Юля развернула следующий лист. — Смотри сюда. Октябрь прошлого года — триста тысяч на ремонт крыши. Ноябрь — сто пятьдесят Тане «на зимнюю одежду детям». Декабрь — двести на «срочный ремонт отопления». Январь — снова Тане, «детям на репетитора». А теперь сравни с нашими тратами на развитие бизнеса.
Андрей взял протянутый лист, пробежал глазами цифры:
— Ну да, немного получается…
— Немного? — Юля хлопнула ладонью по столу. — Десять тысяч за весь год! Десять! А помнишь, что ты говорил, когда мы магазин открывали? «Через пять лет у нас будет сеть». Где она, эта сеть? Все деньги уходят твоей семье, которая даже не считает нужным быть с нами честной.
— Слушай, ну может они реально нуждаются…
— В чем? В новой машине для Пашки? — Юля достала телефон. — Вот, смотри. Фотография из их семейного чата. Твоя мать отправила вчера: «Копим нашему младшенькому на новенькую Тойоту». Восемьсот тысяч уже отложили. Наших с тобой денег, Андрей!
Андрей опустился обратно на стул, побледнев:
— Не может быть…
— Может. И знаешь, что еще может быть? — Юля открыла следующий файл. — Помнишь, в том году Таня рыдала, что ей не хватает на школьные принадлежности детям? Так вот, в то же время она отдыхала в Сочи. Две недели в четырехзвездочном отеле. Я выписку с её карты видела.
— Откуда у тебя это всё?
— Неважно. Важно то, что нас держат за иди.отов. Причем всей семьей. И я так больше не могу.
В этот момент телефон Андрея завибрировал. Он механически взглянул на экран:
— Мама звонит…
— Ну конечно, — Юля горько усмехнулась. — Наверное, опять что-то срочное случилось. Давай, ответь. Интересно, что на этот раз.
Андрей помедлил, но трубку все же взял:
— Да, мам… Что? Какие трубы? Когда… Подожди, мам, но мы же… Нет, я сейчас не могу говорить. Перезвоню позже.
Он положил телефон на стол, посмотрел на жену: — Трубы полопались. Просят триста пятьдесят тысяч.
— Серьезно? — Юля открыла папку с фотографиями на ноутбуке. — А это тогда что? Фотографии от сантехника, который менял им трубы в октябре. За наши деньги, между прочим. Или у них там каждые полгода трубы меняются?
Андрей закрыл лицо руками: — Не знаю… Я просто не знаю…
— А я знаю, — Юля захлопнула ноутбук. — Мы двенадцать лет женаты. Все эти годы я была рядом, поддерживала тебя, твою семью. Помнишь, как в первый год нашей жизни отказалась от отпуска, потому что твоим родителям срочно понадобились деньги на ремонт? Помнишь, как продала свои украшения, чтобы помочь Тане, когда она разводилась? Я никогда не считала деньги, когда речь шла о помощи твоей семье. Но сейчас…
— Что сейчас?
— Сейчас я вижу, что нас просто используют. Причем все — и твои родители, и сестра, и брат. Они даже не пытаются быть благодарными. Знаешь, сколько раз твоя мать спросила, как у нас дела? Не для того, чтобы попросить денег, а просто так? Ни разу, Андрей. Ни разу за последний год.
В кухне повисла тяжелая тишина. За окном начинало темнеть, где-то вдалеке сигналили машины. Андрей смотрел в одну точку, периодически потирая виски.
— И что ты предлагаешь? — наконец спросил он.
— Для начала — поговорить с ними. Всеми. Приехать и высказать все, что я тебе сейчас рассказала. Пусть знают, что мы не слепые. А потом — прекратить это бесконечное спонсирование. Пусть учатся жить по средствам.
— А если они реально нуждаются?
— Тогда пусть будут честными. Пусть просят на то, что действительно нужно, а не собирают младшему сыночку на машину за наш счет. И пусть забудут фразу «это же семья». Семья — это взаимное уважение, а не дойная корова.
Телефон Андрея снова завибрировал — на этот раз сообщением. Он взглянул на экран и побледнел еще больше.
— Что там? — спросила Юля.
— Таня пишет… Просит пятьдесят тысяч на репетитора детям…
Юля взяла телефон мужа, прочитала сообщение полностью: — «Братик, выручай, детям репетитор срочно нужен. Английский подтянуть. Пятьдесят тысяч всего. Потом отдам, как смогу». Господи, да она даже текст не меняет. Слово в слово как в прошлый раз.
Андрей молчал, рассматривая документы на столе. Двенадцать лет совместной жизни пролетели перед глазами. Их маленький магазин, который они открыли на деньги от продажи Юлиной машины. Планы по расширению бизнеса, которые каждый раз откладывались из-за «срочных» проблем его семьи.
— Знаешь, что самое обидное? — вдруг спросил он.
— Что?
— Я ведь правда верил, что у них проблемы. Каждый раз, когда они звонили, я думал: «Ну как не помочь? Это же родители, сестра…» А выходит, я просто не хотел видеть правду.
Юля подошла к окну: — Помнишь, год назад ты хотел холодильные витрины в магазин купить? Новые, современные?
— Помню. Мы тогда всю ночь расчеты делали…
— А на следующий день позвонила твоя мать. «Крыша течет, спасайте». И все деньги, которые мы на витрины копили, ушли им.
— Может, крыша правда текла…
— Нет, Андрей, — Юля повернулась к мужу. — Не текла. Я проверила. Знаешь, куда пошли те деньги? На первый взнос за машину Пашке. А нам соврали про крышу, потому что знали — на машину мы бы не дали.
В этот момент телефон Андрея снова ожил — на этот раз сообщением от брата: — «Братан, ты маме не говори, но я тут присмотрел Камри. Почти новая, три года всего. Предоплату внес уже, через месяц забирать буду.»
Андрей медленно положил телефон на стол: — Вот значит как…
— Да, вот так, — Юля села рядом. — И что еще — я вчера с риелтором разговаривала, который дом твоих родителей оценивал в прошлом году. Помнишь, когда они говорили, что продать хотят?
— И что?
— А то, что дом в отличном состоянии. Все коммуникации новые, ремонт свежий. Никаких протечек, никаких проблем с фундаментом. «Дом — конфетка», как сказал риелтор. Только продавать его никто не собирался. Это был просто способ выяснить, сколько еще можно с нас получить.
Андрей встал, подошел к холодильнику, достал бутылку воды:
— Слушай, а ведь ты права. Насчет магазина. Мы могли бы уже сеть открыть. У нас были все возможности…
— Были, — кивнула Юля. — И еще будут. Если прекратим быть благотворительным фондом для твоей семьи.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла Таня — раскрасневшаяся, с новым телефоном в руках: — Привет! Я тут мимо проезжала, думаю, загляну к брату…
Юля переглянулась с мужем. «Мимо проезжала» — это от соседнего города час езды на машине.
— Проходи, — сухо сказал Андрей. — Нам как раз надо поговорить.
— О чем? — Таня настороженно посмотрела на бумаги, разложенные на столе.
— О твоих алиментах, например, — Юля подвинула к ней выписку со счета. — Пятьдесят тысяч ежемесячно. Неплохая сумма, правда? И давно ты их получаешь?
