Галина Петровна растерянно посмотрела на сына:
— Андрюша, что ты такое говоришь…
— Правду говорю! — он повысил голос. — Думаешь, я не вижу, как ты придираешься? Как пытаешься указывать нам, что делать? Как рассказываешь всем соседям, какая у тебя плохая невестка?
— Я не… — свекровь осеклась. — Я просто беспокоюсь!
— О чем? О том, что мы счастливы без твоего контроля? О том, что я люблю жену и хочу жить с ней, а не с тобой по соседству?
— При чем тут это? — Галина Петровна снова достала платок. — Я же мать! Я имею право…
— Право на что? — перебил Андрей. — На то, чтобы портить нам жизнь? Чтобы Валя боялась лишний раз в магазин выйти — вдруг ты зайдешь без предупреждения? Чтобы я разрывался между вами, пытаясь всем угодить?
Валентина никогда не видела мужа таким. Всегда спокойный, рассудительный, он впервые говорил матери все, что накипело. А Галина Петровна стояла, комкая в руках платок, и, кажется, впервые не знала, что ответить.
— Мы переезжаем в Сосновый район, — твердо сказал Андрей. — И это не обсуждается. И будем жить так, как мы хотим. А ты… ты всегда можешь приехать в гости. Когда позвонишь заранее. И если научишься уважать наши границы.
— Это всё она! — Галина Петровна указала дрожащим пальцем на Валентину. — Она тебя против матери настроила! Раньше ты никогда…
— Нет, мам, — Андрей покачал головой. — Это не Валя. Это ты сама. Своими придирками, своим контролем, своими бесконечными претензиями. Я молчал, терпел, надеялся — вы поладите. Но ты не хочешь ладить. Ты хочешь командовать.
— Я не командую! — возразила свекровь. — Я советую! Я же опытнее вас, я жизнь прожила…
— И мы проживем свою, — спокойно ответил Андрей. — Своими ошибками, своими радостями. Без указаний и контроля.
Валентина смотрела на мужа с благодарностью. Сколько раз она мечтала услышать от него эти слова? Сколько ночей не спала, думая — как объяснить ему, что так больше нельзя? И вот — он сам всё понял.
Галина Петровна медленно опустилась на стул:
— Значит, вот как… Выгоняете мать…
— Никто тебя не выгоняет, — устало произнес Андрей. — Просто пойми — мы имеем право на свою жизнь. На свои решения. На свое личное пространство.
— А я что, не имею права видеть сына? — голос свекрови звучал уже не так уверенно.
— Имеешь, — вмешалась Валентина. — Но не каждый день. Не без предупреждения. Не с претензиями и упреками.
В комнате повисла тишина. Галина Петровна сидела, опустив голову, и впервые за все время выглядела растерянной. Потом медленно подняла глаза на сына:
— А помнишь, Андрюша, как ты в первый класс пошел? Такой маленький, с огромным портфелем… Я всю дорогу за руку тебя вела. А ты вырвался — «Я сам, мама!» И побежал впереди…
— Помню, — тихо ответил Андрей.
— А я тогда так испугалась. Думала — упадет, машина собьет, хулиганы обидят… А ты добежал до школы, обернулся, помахал мне. Такой гордый, самостоятельный…
Валентина видела, как меняется лицо свекрови. Будто спадала какая-то маска, и проступали совсем другие черты — усталой женщины, которая просто не может отпустить единственного сына.
— Мне и сейчас страшно, — призналась Галина Петровна. — Что справитесь без меня. Что не нужна буду. Что забудете…
— Не забудем, — Андрей подошел к матери, обнял за плечи. — Ты моя мама. Всегда будешь моей мамой. Просто… дай нам жить самим. Как когда-то дала мне самому добежать до школы.
Галина Петровна всхлипнула:
— А вы правда будете приезжать? Не забудете старую глупую женщину?
— Будем, — твердо сказала Валентина. — Каждые выходные. И вы к нам приезжайте. Только…
— Знаю-знаю, — свекровь слабо улыбнулась. — Звонить заранее. И не критиковать твой суп.
— И не рассказывать соседям, какая я ужасная невестка.
— Ну… — Галина Петровна замялась. — Может, я немного преувеличивала. На самом деле ты… ты хорошая. И Андрюша с тобой счастлив. Я же вижу.
Валентина почувствовала, как к горлу подступает комок. Первый раз за три года свекровь сказала ей что-то похожее на комплимент.
— Ладно, — Галина Петровна встала. — Пойду я. А то правда засиделась. Вам же завтра квартиру смотреть…
— Хотите с нами? — неожиданно для себя спросила Валентина.
Свекровь замерла у двери:
— Правда можно?
— Конечно, — Андрей улыбнулся. — Заодно расскажешь, на что обращать внимание при покупке. У тебя же опыт.
— Ну… — Галина Петровна просияла. — Я могу посоветовать. Если хотите. Только решать вам, конечно…
Когда она ушла, Валентина обняла мужа:
— Спасибо. За всё.
— За что? Это я должен просить прощения. Что раньше не понимал.
— Главное — понял.
— А квартира хорошая, — Галина Петровна придирчиво осматривала комнаты. — Солнечная. И планировка удобная. Только вот обои придется менять.
— Мам, мы еще не решили, будем ли брать, — напомнил Андрей.
— Как не решили? — удивилась свекровь, но тут же осеклась. — Ах да, простите. Это ваше решение.
Валентина улыбнулась про себя. За последний месяц Галина Петровна заметно изменилась. Конечно, иногда прорывались старые привычки — давать непрошеные советы, вмешиваться в их планы. Но она старалась сдерживаться.
— Вы посмотрите, какая кухня просторная, — риелтор открыла очередную дверь. — Здесь и гарнитур большой поместится, и обеденная зона.
— И правда хорошая, — согласилась Валентина. — Андрей, глянь, тут даже место под твой любимый кофейный столик есть.
— А это что за дверь? — поинтересовалась Галина Петровна.
— Это кладовка, — пояснил риелтор. — Очень удобно для хранения заготовок.
— Заготовок? — оживилась свекровь. — Я как раз хотела… — она запнулась. — То есть, если вы захотите, я могу научить Валю делать мои фирменные огурчики. Андрюша их в детстве обожал.
Валентина переглянулась с мужем. Еще месяц назад такое предложение прозвучало бы как упрек — мол, готовить не умеешь. А сейчас… сейчас это было похоже на настоящее желание помочь.
— С удовольствием научусь, — искренне ответила она.
— Правда? — Галина Петровна просияла. — У меня рецепт особый, еще от моей мамы остался. Она говорила — главное, огурцы правильно выбрать. И укроп свежий нужен, не сушеный.
— Давайте пройдем в спальню, — предложил риелтор.
Просторная светлая комната с двумя окнами всем понравилась сразу. Галина Петровна хотела что-то сказать про шторы, но промолчала, только улыбнулась:
— Хорошая комната. Светлая.
— И детская рядом, — заметил риелтор. — Очень удобно.
Валентина напряглась — обычно любое упоминание о детях вызывало у свекрови поток нравоучений. Но Галина Петровна только вздохнула:
— Да, удобно. Когда решите, конечно…
Андрей благодарно посмотрел на мать:
— Спасибо, мам.
— За что? — удивилась она.
— За то, что понимаешь.
Галина Петровна смутилась:
— Я… я стараюсь. Правда. Иногда, конечно, язык мой — враг мой. Но я учусь. И знаете… — она повернулась к Валентине. — Мне даже нравится.
— Что нравится?
— Учиться. Меняться. Раньше мне казалось — я всё знаю, всё умею. А теперь… будто новую жизнь открываю. И вас заново узнаю.
Валентина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она столько раз представляла этот момент — когда свекровь наконец примет её, перестанет воспринимать как врага. Но никогда не думала, что это будет так… просто.
— Ну что, будем оформлять? — спросил риелтор.
Андрей посмотрел на жену:
— Решать тебе.
— Нам, — поправила Валентина. — Галина Петровна, что скажете?
— А что я? — свекровь развела руками. — Вам жить. Но если интересно мое мнение… — она сделала паузу. — Квартира отличная. И район хороший. Да, далековато от меня. Но это даже хорошо. Будет повод путешествовать.
— Путешествовать? — удивился Андрей.
— Ну да, — хитро улыбнулась Галина Петровна. — Вы же обещали по выходным приезжать. А я решила — буду готовиться к вашим приездам. Каждый раз что-нибудь новенькое придумывать. Вот, кстати, нашла рецепт пирога с яблоками. Валечка, хочешь научу?
Валентина расплакалась. Галина Петровна бросилась к ней:
— Что такое? Что случилось?
— Ничего, — сквозь слезы улыбнулась Валентина. — Просто… вы первый раз назвали меня Валечкой.
— А разве раньше не называла? — удивилась свекровь. — Надо же… действительно. Все «Валя» да «Валя»… А ты и правда Валечка. Добрая, хорошая. И сына моего любишь. А я… я просто боялась. Что заберешь его у меня. А ты не забрала. Ты просто сделала его счастливым.
