— И что ты сказал? — Инна не отрывала глаз от супа, но по тону было понятно, что она не в восторге.
— А что я мог сказать? Родственники всё-таки. Да и всего на пару дней, — Виталий попытался оправдаться, но сам уже чувствовал, как тяжелеет воздух на кухне.
Инна молчала, склонившись над кастрюлей. Её мысли метались: в доме был идеальный порядок, но это только с виду. Приезды гостей, даже ненадолго, всегда оборачивались каким-то хаосом.
— Пашка этот, — Инна наконец подняла взгляд на мужа. — Сколько ему сейчас? Шестнадцать? Или уже семнадцать?
— Семнадцать. Чего ты так напряглась? Парень нормальный вроде, учиться собирается. Помнишь, в деревне он всё нам про свои компьютеры рассказывал?
— Не помню. И не хочу. Надо их чем-то кормить? Где они вообще будут спать?
— Ну… Пашку на раскладушке у телевизора положим, тётю Валю на диван. Вроде всё просто.
— Просто, ага. Ты ведь понимаешь, что два дня — это у неё, как правило, минимум неделя?
Виталий промолчал. Инна уже знала это выражение на его лице — мол, «разберёмся, не нагнетай». Обычно в такие моменты ей хотелось взять чем-нибудь потяжелее и запустить прямо в этот его спокойный лоб.
Тем временем суп начинал булькать, как будто тоже не одобрял происходящего.
— Ладно, — она вздохнула, перекладывая половник на блюдце.
— Только ты с ними разбираешься. Я за хозяйку тут больше не отвечаю.
Всё сама — пусть тётя Валя тебя и хвалит потом за гостеприимство.
Виталий кивнул и уже собирался уйти, но всё-таки обернулся:
— Может, они не такие уж сложные гости будут? Может, всё пройдет спокойно?
Инна посмотрела на него с таким выражением, что он мигом осёкся.
— Спокойно, говоришь? Ну-ну… Жду, когда сам в это поверишь.
И пока он ушёл досматривать новости, Инна задумчиво вытирала руки об полотенце.
Что-то было не так. Она не знала, что именно, но этот внезапный визит тёти Вали с Пашкой не внушал ей ни грамма доверия.
— Инна, у вас кетчуп есть? — Валентина Петровна высунулась из кухни, прижимая к груди кусок недоеденного пирога.
— Нет, Валентина Петровна, закончился, — ответила Инна, даже не оборачиваясь.
— А как вы без кетчупа-то? Пашка у меня без него ни мясо, ни макароны не ест! — Тётя покачала головой с искренним сочувствием. — Я вам завтра куплю, он ведь всё вкус делает!
Инна глубоко вдохнула. Вещи, которые она терпела ради мира в доме, уже начали переваливать за разумное.
К концу недели её терпение окончательно стало сдавать. Утром на кухне она застала Павла. Тот стоял у холодильника, почесывая затылок и задумчиво глядя внутрь.
— Павел, ты что-то ищешь?
— Молока нет. И яичницы хочется, — ответил он так, будто молоко и яйца были чем-то вроде воздуха — должны быть всегда и бесплатно.
Инна вздохнула, сдерживая раздражение. — Магазин через дорогу. Купи себе.
Парень явно не ожидал такого поворота, но пошёл-таки одеваться.
Вечером того же дня, когда Инна попыталась поговорить с мужем, выяснилось, что он уже капитулировал перед напором тёти.
— Ну, подумаешь, неделя, — Виталий даже глаз не поднял от телевизора. — Они же не навсегда.
— Не навсегда, — Инна стиснула зубы. — А я тут за ними как прислуга. Твоя тётя изводит меня этими своими советами, а Павел просто обнаглел! Это уже не гости, а какое-то переселение народов.
— Да что ты заводишься? Ну пусть ещё немного поживут. Они же не на улице будут ночевать.
Инна почувствовала, как в ней поднимается злость.
— Ладно, — сказала она тихо, но с таким тоном, что Виталий всё-таки оторвался от экрана. — Если это всё твоя родня, то ты с ними и разбирайся. А я ухожу. Завтра же. В выходной. К подруге. Хоть на сутки.
Виталий растерялся, но промолчал. Он знал, что, если жена так сказала, то так и будет.
И действительно, на следующий день Инна собралась и ушла. Повернув за угол, она впервые за неделю почувствовала, как тяжесть спадает с её плеч.
— Настоящая женщина? — Инна застыла на месте, сжимая в руках сумку. — А настоящая тётя, случайно, не должна знать меру? Или это не про вас?
Валентина Петровна всплеснула руками, как будто Инна её ударила. — Вот это ты меня сейчас унизила! Пашка, ты слышал? Я ведь для них, можно сказать, душу нараспашку, а они…
Павел кивнул, не переставая ковыряться в банке с рисом. — Да ладно, мам, чего ты заводишься. Люди городские, не понимают наших деревенских традиций.
Инна положила сумку на стул и медленно выдохнула. — Так. Слушайте меня внимательно. Вы здесь уже вторую неделю. Виталий молчит, потому что он слишком добрый. А я больше молчать не буду. Завтра вы собираете вещи и едете домой. Всё. Хватит.
— Ты это серьёзно? — Валентина Петровна прищурилась, как будто пытаясь понять, шутит ли племянница.
— Серьёзнее некуда, — коротко ответила Инна и, развернувшись, вышла из кухни.
Она закрылась в спальне и достала телефон. Виталий ответил не сразу.
— Привет, ты чего такая взвинченная? — в голосе мужа слышалось лёгкое недоумение.
— Виталик, — голос у Инны был спокойным, но твёрдым, как сталь. — Либо ты завтра объясняешь своей тёте, что она тут лишняя, либо я сама это сделаю. Но предупреждаю, по-доброму я говорить уже не буду.
— Ну что ты так… Они же семья, — пробурчал он.
— Семья — это ты и я. А они гости, которые слишком заигрались. Выбирай: либо ты решаешь эту проблему, либо мне придётся это сделать. И мне всё равно, как потом они будут смотреть на нас. Понял?
Молчание в трубке было длинным, напряжённым.
— Понял, — наконец ответил Виталий. — Я завтра поговорю.
Ночь прошла на удивление спокойно, хотя на кухне ещё долго слышались разговоры. Утром Инна встала раньше всех, собрала себе завтрак и ушла, не попрощавшись.
Когда она вернулась, квартира была пустой. На столе лежала записка:
«Инна, спасибо за гостеприимство. Прости, если чем обидели. Поедем к себе. Тётя Валя.»
Инна прочитала записку дважды, потом села на диван и закрыла глаза. Стало так тихо, что слышно было, как за окном шумит вечерний город.
— Вот и всё, — прошептала она. И, наверное, впервые за две недели почувствовала себя хозяйкой в собственном доме.
— Ин, ну подожди, — Виталий растерянно почесал голову. — Это ж семья… Ну как я им скажу?
