— Зачем же так драматично? — Валентина грустно улыбнулась. — Мы предлагаем честную сделку. Вы получаете деньги на операцию. Мы остаёмся в своём доме. Все в выигрыше.
За окном дождь постепенно стихал. Сквозь редеющие тучи пробивался солнечный луч, высвечивая разложенные на столе документы — заключение оценщика, предложение о выкупе доли, выписку из банка о предварительно одобренном кредите…
Следующая неделя прошла в каком-то странном затишье. Нина Олеговна не появлялась, не звонила. Борис волновался, но Валентина была спокойна — она знала, что свекровь примет единственно возможное решение. Деньги на операцию нужны, а других вариантов они ей не оставили.
В следующий понедельник свекровь пришла сама, без звонка. Села за кухонный стол, как в тот памятный день, но теперь как-то иначе — словно признавая своё поражение, но стараясь сохранить достоинство.
— Ну что, невестка, — она тяжело вздохнула, — показывай свои бумаги, почитаю.
Валентина молча достала заранее подготовленные документы. Она специально не убирала их далеко — знала, что рано или поздно они понадобятся.
— Только условие у меня будет, — Нина Олеговна подняла указательный палец. — Операцию мне через месяц назначили. Так вот, чтоб навещали каждый день! На машине своей возить будете, на перевязки…
— Конечно, мама, — Борис облегчённо выдохнул. — Как же иначе-то?
Повозившись для виду с бумагами, Нина Олеговна дала согласие на предложение невестки.
Когда они вышли из МФЦ с подписанным договором, Нина Олеговна вдруг остановилась у входа и внимательно посмотрела на невестку:
— А знаешь, я ведь не думала, что ты такая… с характером.
— В смысле? — Валентина удивлённо подняла брови.
— Да я была уверена, что вы согласитесь на квартиру. Думала, надавлю посильнее — и дело в шляпе, — она помолчала. — А ты, гляжу, своего не упустишь. Молодец.
И впервые за все эти годы Валентина увидела в глазах свекрови не привычное снисхождение, а что-то похожее на уважение. Пусть вынужденное, но уважение.
Домой они ехали молча. Борис вёл машину, искоса поглядывая то на жену, то в зеркало заднего вида на мать. Валентина смотрела в окно, но думала не о документах, не о кредите, который им предстояло выплачивать. Она думала о том, что, кажется, только что выиграла нечто большее, чем право остаться в своём доме. Она заслужила уважение женщины, которая все эти годы видела в ней лишь «неподходящую партию» для своего сына.
А вечером, когда они с Борисом сидели за кухонным столом, он вдруг сказал:
— Знаешь, а ведь мама права. Ты действительно с характером.
— Это плохо? — Валентина повернулась к мужу.
— Это замечательно, — он притянул её к себе. — Именно такая жена мне и нужна.
Операция прошла успешно. Каждый день, как и обещали, они навещали Нину Олеговну — сначала в больнице, потом дома. Возили на перевязки, привозили продукты, помогали по хозяйству. И что-то неуловимо изменилось в их отношениях.
Конечно, свекровь осталась свекровью. Она всё так же пыталась рассказать, как лучше, но теперь это выглядело чуть иначе: скорее советы, чем требования. Бывало, конечно, свекровь забывалась и снова начинала требовать. Но Валентина уже знала, как с этим бороться.
Однажды, когда Валентина ушла в магазин, Нина Олеговна придержала сына за рукав:
— Ну что, Боря, теперь я за тебя спокойна.
— В смысле, мам?
— В прямом. В хороших руках ты оказался. Характер у твоей Вали — кремень, — она улыбнулась каким-то своим мыслям. — Такая и дом сбережёт, и семью не даст в обиду.
