— Да, мой. И я хочу, чтобы Рите было спокойно и комфортно его вынашивать.
Все посмотрели на Витю. Он впервые открыто встал на сторону жены.
— Сынок, — начала Алла Сергеевна, — но я же как лучше хочу. У меня опыт, я знаю…
— Мама, — перебил Витя, — ты уже вырастила двоих детей. Теперь наша очередь.
— Неблагодарный! — свекровь схватила сумку. — Я для него стараюсь, а он! Идем, Милана. Пусть сами справляются.
Когда за ними закрылась дверь, Рита обняла мужа:
— Спасибо.
— Прости, что так долго собирался с духом.
Неделю было тихо. Потом позвонила Милана:
— Рита, прости за тот разговор. Мама очень переживает. Можно мы заедем в воскресенье? Ненадолго, правда. Она пирог испечет.
— Милана, мы же договорились – один день в месяц.
— Но до конца месяца еще две недели! Мама места себе не находит.
— Нет.
— Что значит нет? — в трубке послышался голос Аллы Сергеевны. — Дай сюда телефон. Алло, Рита? Что это за капризы? Я к сыну еду!
— Вы не к сыну едете, а ко мне домой. Без приглашения. И это не капризы, а нормальное желание распоряжаться своим временем и пространством.
— Каким своим? А муж у тебя что, не человек? Его права не учитываются?
— Учитываются. Мы с Витей уже все обсудили.
— Обсудили они! А что я внуку расскажу, когда он родится? Что его мать не пускала бабушку на порог?
Рита устала спорить. Она просто сбросила звонок.
Вечером пришло сообщение от свекрови: «Я все поняла. Ты просто хочешь рассорить нас с сыном. Отобрать его у семьи. Но у тебя не получится!»
Рита показала сообщение Вите. Тот долго молчал, потом набрал номер:
— Мам, это я. Нам надо серьезно поговорить. Я завтра приеду, один.
На следующий день Витя впервые за долгое время приехал в родительский дом. Алла Сергеевна встретила его на пороге:
— Сынок! Похудел совсем. Проходи скорее, я твои любимые котлеты приготовила.
В квартире все осталось как прежде – те же занавески, тот же запах выпечки, те же фотографии на стенах. Витя сел за кухонный стол, провел рукой по знакомой клеенке:
— Мам, давай поговорим.
— Конечно, давай! Я столько тебе хотела рассказать. Вот, смотри, я уже пинетки связала для малыша. И шапочку начала.
— Подожди с пинетками. Нам надо кое-что прояснить.
Алла Сергеевна села напротив сына:
— Это всё она тебя настроила, да? Раньше ты каждый день звонил, каждые выходные приезжал. А теперь что?
— Мама, я женился. У меня своя семья.
— Вот именно! Семья! А она тебя от семьи отваживает!
— Нет, мам. Рита не отваживает меня от семьи. Она просто хочет, чтобы мы жили своей жизнью. Как ты с папой когда-то начинали.
— Мы с папой совсем другое дело! Я его родителей уважала, слушалась.
— Правда? А помнишь, ты рассказывала, как бабушка поучала тебя готовить? Как говорила, что ты неправильно за мной ухаживаешь? Как приходила без предупреждения? Тебе это нравилось?
Алла Сергеевна замолчала. Витя продолжил:
— Ты сама говорила, что первый год вы с папой еле выдержали. Пока не уехали в другой район.
— Но я же не со зла! Я же помочь хочу!
— Знаю. Но твоя помощь превращается в контроль. Мы с Ритой взрослые люди. Да, мы делаем что-то не так, как ты привыкла. Едим не то, что ты считаешь правильным. Живем не по твоим правилам. Но это наша жизнь, наши ошибки, наш опыт.
— А ребенок? Ты хоть понимаешь, сколько всего нужно знать?
— Понимаю. Мы читаем, консультируемся с врачами, ходим на курсы. И если нам понадобится помощь – мы попросим. Сами. Но сейчас нам нужно просто спокойствие.
— Спокойствие? От родной матери?
— Мам, ты же сама помнишь, каково это – ждать первого ребенка. Все тревожит, все волнует. А тут еще каждые выходные кто-то приезжает без предупреждения, учит жить, критикует.
— Я не критикую! Я подсказываю!
— Ты контролируешь каждый наш шаг. Указываешь, что готовить, как есть, когда спать. Это не помощь, это давление.
Алла Сергеевна вытерла глаза уголком фартука:
— Я просто скучаю по тебе, сынок. Ты был всегда рядом, а теперь.
— Я никуда не делся. Я всё тот же твой сын. Просто я еще и муж. Скоро буду отцом. И мне надо научиться всему этому. Самому.
— А как же я?
— Ты моя мама. И мама моего ребенка – тоже часть его жизни. Но не главная часть. Понимаешь?
В кухне повисла тишина. За окном шумел город, тикали часы на стене, булькал суп на плите. Алла Сергеевна встала, поправила фартук:
— Я суп варю. Поешь со мной?
— Поем. И давай договоримся. Мы с Ритой хотим видеться с тобой и Миланой. Правда хотим. Но по договоренности. Раз в месяц – это для начала. Потом, может, чаще будем встречаться. Но без сюрпризов, без обид, без претензий. Просто собираться вместе и радоваться друг другу. Как настоящая семья.
— А звонить можно?
— Конечно можно. Но не каждый час. И если мы не берем трубку – значит, заняты. Перезвоним сами.
— А когда ребенок родится?
— Когда родится – обсудим всё заново. Я обещаю, что ты будешь частью его жизни. Но не больше, чем мы сами решим. Договорились?
Алла Сергеевна медленно кивнула:
— Я постараюсь. Правда постараюсь.
Прошло два месяца. Рита раскладывала продукты по полкам холодильника, когда зазвонил телефон. На экране высветилось: «Свекровь».
— Здравствуй, Риточка. Не отвлекаю?
— Нет, я дома.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, спасибо.
— Слушай, тут такое дело. В следующую субботу папин день рождения. Мы собираемся у нас, вся семья будет. Вы с Витей придете?
— А во сколько?
— К двум часам. Я всё приготовлю, от вас ничего не нужно. Только приходите.
Рита улыбнулась:
— Хорошо, мы придем.
— И еще, Рита. Я тут пирог новый освоила, морковный. Говорят, для беременных полезно. Можно я испеку и привезу? В четверг, часам к пяти?
— В четверг я дома, приезжайте.
Они действительно стали встречаться реже, но теперь каждая встреча проходила совсем иначе. Алла Сергеевна звонила заранее, спрашивала, удобно ли. Не осматривала придирчиво квартиру, не лезла в холодильник. А готовить на кухне они с Ритой стали вместе – оказалось, у каждой есть чему поучиться у другой.
Милана тоже изменилась. Теперь она звонила брату перед приездом, иногда встречалась с ним в городе. А когда приходила в гости, больше слушала, чем советовала.
В один из вечеров Рита сидела в кресле с книгой, когда Витя вдруг сказал:
— А ведь всё наладилось, правда?
— Да. Знаешь, я даже не ожидала, что так получится.
— А я вот думаю: может, маме просто страшно было?
— В каком смысле?
— Ну, она же всю жизнь была главной женщиной в моей жизни. А тут появилась ты, потом ребенок намечается. Ей, наверное, казалось, что она теряет сына.
— А на самом деле?
— А на самом деле она приобрела дочь. И скоро внука или внучку.
Рита погладила живот:
— Знаешь, я вчера разговаривала с твоей мамой по телефону. Просто так, не о чем-то конкретном. Впервые за всё время.
— И как?
— Интересно. Она рассказывала, как тебя ждала, как боялась быть плохой матерью.
— Да, она у меня молодец. Просто любит слишком сильно.
— Теперь я её понимаю. Сама такая же буду, наверное.
В дверь позвонили. На пороге стояла Валентина Петровна:
— Простите за поздний визит. Тут у меня пирожки получились, решила вас угостить. Как вы тут?
— Проходите! — Рита пропустила соседку в квартиру. — У нас всё хорошо.
— Я слышу, тихо у вас стало по выходным.
— Да, мы теперь по расписанию встречаемся. И знаете, так даже лучше. Каждая встреча – как маленький праздник.
Валентина Петровна присела к столу:
— Я же говорила – главное вовремя границы обозначить. А то ведь как бывает: терпят-терпят, а потом такое начинается.
— Спасибо вам за совет тогда. Если бы не вы…
— Да ладно, сами бы разобрались. Главное, что сейчас все хорошо. А когда малыш родится?
— Через пять месяцев.
— Ну вот, правильно, что сейчас всё утряслось. А то знаете, как некоторые свекрови с невестками из-за внуков собачатся? А у вас теперь мир да лад.
Когда соседка ушла, Рита сказала:
— Знаешь, я вот думаю: может, позвать твою маму с Миланой в следующее воскресенье? Я узи буду делать, там пол ребенка можно будет узнать.
— Ты уверена?
— Да. Пусть порадуются с нами.
Витя обнял жену:
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что не стала рубить концы. За то, что нашла способ всё наладить.
— Мы вместе нашли. И потом, они же правда любят тебя. Просто не знали, как эту любовь правильно показать.
А через неделю они вчетвером сидели в кафе после узи. Алла Сергеевна украдкой вытирала слезы, Милана без конца пересматривала снимок, а Витя просто улыбался, глядя на этих самых важных в его жизни женщин, наконец-то научившихся ладить друг с другом.
— Девочка, — сказала Алла Сергеевна. — У меня будет внучка.
— Да, девочка, — подтвердила Рита.
— Можно я свяжу ей пинетки? Розовые, с бантиками?
— Конечно можно. Только давайте договоримся сразу: когда она родится, никаких сюрпризов и незапланированных визитов?
Свекровь рассмеялась:
— Обещаю. Буду самой послушной бабушкой на свете.
— Не надо самой послушной. Просто будьте собой. Но с уважением к нашим границам.
— По рукам. А имя уже придумали?
— Пока выбираем.
— А можно я тоже буду предлагать варианты? — робко спросила Милана.
— Можно. Только без обид, если не выберем?
— Без обид. Я теперь всё понимаю.
