Ту самую, которую мама организовала за месяц до нашего знакомства. Собрала всех родственников, накрыла стол… Только вот невеста на помолвку не пришла — была слишком занята в номере отеля со своим начальником.
Господи… — Алина прижала руки к щекам. — Почему ты никогда не рассказывал?
Не хотел бередить прошлое, — Павел обнял жену. — Да и зачем? У нас с тобой все хорошо. А Марина… пусть живет как хочет.
Все равно она лучше подходит тебе по статусу! — упрямо заявила Вера Николаевна. — Ну подумаешь, погуляла немного в молодости! Зато сейчас остепенилась, замуж вышла…
Мама, ты себя слышишь? — Павел покачал головой. — Какой статус? Какое «погуляла»? Ты же сама всегда говорила, что главное в человеке — честность и порядочность. Куда все делось?
Я просто хочу, чтобы ты был счастлив! — в глазах свекрови заблестели слезы.
Я счастлив, мама. По-настоящему счастлив. И знаешь почему? Потому что рядом со мной человек, который любит меня таким, какой я есть. Не пытается переделать, не требует соответствовать чьим-то ожиданиям. Просто любит и принимает.
А я? Думаешь, я тебя не люблю?
Любишь, мама. По-своему. Только твоя любовь душит. Как плющ — обвивает и не дает дышать.
Алина молча наблюдала за этим разговором. Ей было больно видеть, как страдает муж, но она понимала — этот разговор должен был состояться.
И что теперь? — голос Веры Николаевны дрогнул. — Выгонишь мать?
Нет, мама. Не выгоню. Но и продолжать в том же духе не позволю. Никаких интриг. Никаких попыток манипулировать. Никаких незваных гостей на Новый год.
А как же родня? Что я им скажу?
Правду. Что мы с Алиной планируем встретить праздник вдвоем. Имеем право — первый Новый год в отремонтированной квартире.
Вдвоем? — свекровь схватилась за сердце. — А как же я?
А ты, мама, если хочешь, приходи второго января. Спокойно посидим, поговорим. Чаю попьем.
Чаю? — Вера Николаевна горько усмехнулась. — С невесткой, которая даже пирог испечь не умеет?
Вера Николаевна, — Алина решительно шагнула вперед. — Я могу научиться печь пироги. И борщ варить. И пельмени лепить. Это несложно. А вот вы можете научиться уважать чужие границы? Принимать выбор сына? Радоваться его счастью, даже если оно не соответствует вашим представлениям?
Свекровь открыла рот, чтобы ответить, но вдруг осеклась. Что-то в голосе невестки заставило ее задуматься.
Знаете, Вера Николаевна, — продолжила Алина, — я ведь никогда не пыталась встать между вами и Пашей. Наоборот — всегда радовалась, когда вы приходили. Накрывала на стол, старалась угодить… А вы все это время пытались разрушить нашу семью.
Я не…
Нет, мама, именно это ты и делала, — твердо сказал Павел. — И знаешь, что самое печальное? Ты даже не понимаешь, как сильно ранишь меня своими поступками. Не говоря уже об Алине.
Вера Николаевна медленно опустилась на диван. Впервые за весь разговор она выглядела действительно растерянной.
Паша… доченька… — она перевела взгляд с сына на невестку. — Я правда не хотела никого обидеть. Просто беспокоилась…
О чем, мама? О том, что я не буду соответствовать стандартам твоих подруг? Или о том, что перестану быть твоим маленьким мальчиком, которым можно управлять?
Вера Николаевна закрыла лицо руками:
Сынок, ты не понимаешь… Я же всю жизнь одна. После того как отец ушел, только тобой и жила. А теперь…
А теперь пора научиться жить своей жизнью, мама, — мягко произнес Павел. — Ты ведь еще молодая, красивая. Столько всего можешь для себя открыть.
Какая там молодая… — свекровь вздохнула. — Пятьдесят пять лет…
Прекрасный возраст! — неожиданно вступила Алина. — Вера Николаевна, вы же такая активная. Я знаю, что вы раньше танцами увлекались…
Откуда? — свекровь удивленно подняла голову.
Паша рассказывал. И фотографии показывал, где вы в молодости выступали. Такая грациозная были…
Да… — в глазах Веры Николаевны появилась какая-то новая искорка. — Мы тогда с девочками каждую неделю на занятия ходили. А потом закрутилась — работа, дом, Пашенька…
А почему бы не вернуться? — предложила Алина. — Сейчас столько разных направлений. И группы для взрослых есть.
В моем возрасте? — свекровь недоверчиво покачала головой.
А что такого? Между прочим, моя тетя в пятьдесят восемь на йогу записалась. Говорит, будто заново родилась — и осанка улучшилась, и настроение другое стало.
Павел с удивлением смотрел на жену. Он не ожидал, что после всех обид и интриг она найдет в себе силы говорить с его матерью так тепло и искренне.
Вера Николаевна, — продолжала Алина, — давайте начнем все сначала? Без обид, без попыток манипулировать, без интриг. Просто будем общаться как нормальные люди. Вы позволите нам с Пашей жить своей жизнью, а мы будем рады видеть вас в гостях. По-настоящему рады.
А пироги? — вдруг по-детски спросила свекровь.
А пироги мы можем научиться печь вместе, — улыбнулась Алина. — Если вы захотите поделиться своими рецептами.
У меня есть один… — оживилась Вера Николаевна. — С капустой и грибами. Бабушкин еще. Никому никогда не давала, думала, Мариночке передам…
Мама! — предостерегающе произнес Павел.
Ой, прости, сынок, — свекровь виновато опустила глаза. — Старые привычки… Алина, хочешь, научу тебя этот пирог печь? Правда, времени много нужно — тесто должно настояться…
Конечно хочу! — искренне ответила Алина. — Может, как раз на Рождество испечем?
На Рождество? — Вера Николаевна с надеждой посмотрела на сына.
Обязательно, мам, — кивнул Павел. — Придешь к нам седьмого января, вместе приготовим. А Новый год мы с Алиной все-таки вдвоем встретим, хорошо?
Свекровь помолчала, разглаживая складки на юбке:
Хорошо, сынок. Ты прав — это ваш праздник. А я… я, пожалуй, и правда на танцы схожу. Узнаю, может, группы какие есть…
Она поднялась с дивана и направилась к выходу. У двери обернулась:
Алина… доченька… ты прости меня, если сможешь. Я ведь правда как лучше хотела. Просто не понимала…
Все хорошо, Вера Николаевна, — мягко ответила Алина. — Главное, что теперь понимаете.
Когда за свекровью закрылась дверь, Павел крепко обнял жену:
Ты удивительная. Я бы так не смог — после всех ее интриг.
Просто я вижу, как ты переживаешь за нее, — Алина прижалась к мужу. — И потом, она ведь правда одинокая женщина, которая боится потерять самое дорогое, что у нее есть.
Но это не повод пытаться разрушить наше счастье.
Конечно, нет. Но теперь, когда все выяснилось, может, она наконец поймет, что мы с ней не соперницы. Что можно просто быть семьей — без интриг и манипуляций.
Павел поцеловал жену в макушку:
А ты правда хочешь научиться печь ее фирменный пирог?
Конечно! — Алина лукаво улыбнулась. — Во-первых, это вкусно. Во-вторых, так мы дадим ей почувствовать себя нужной. А в-третьих… — она замялась.
Что в-третьих?
В-третьих, я давно хотела научиться готовить что-то особенное. Чтобы было «наше», семейное. Чтобы дети потом говорили: «А помнишь мамин пирог по бабушкиному рецепту?»
Дети? — Павел удивленно посмотрел на жену. — Ты что-то хочешь мне сказать?
Нет, что ты! — Алина рассмеялась. — Пока рано. Сначала надо ремонт закончить, обжиться… Просто я думаю о будущем. О том, как мы будем жить дальше.
И как же?
Хорошо будем жить. Без лишних сложностей, без чужих ожиданий. Просто любить друг друга и радоваться каждому дню.
Павел задумчиво посмотрел в окно:
А мама… как думаешь, она правда изменится?
Не сразу, конечно. Старые привычки не исчезают в один момент. Но если мы будем терпеливы и последовательны — думаю, все получится. Главное — дать ей понять, что она не теряет сына, а приобретает новую семью.
Ты мудрая у меня, — улыбнулся Павел.
Не мудрая, а практичная, — Алина подмигнула мужу. — Между прочим, нам еще елку нужно купить. И украшения достать с антресолей.
Точно! А давай в эту субботу за елкой съездим? На рынке сейчас такие красавицы…
Давай! Только сначала занавески в спальне повесим, а то второй месяц в коробке лежат.
Договорились. Слушай, а может, все-таки закажем карнизы? А то я как представлю, как опять с дрелью возиться…
Нет уж! — Алина шутливо погрозила мужу пальцем. — Мы решили экономить. Сам сказал — каждая копейка на счету.
Ладно-ладно, уговорила, — Павел притянул жену к себе. — Но потом не жалуйся, что все выходные на ремонт уходят.
Не буду. Зато когда все закончим — такое чувство гордости будет! Сами, своими руками…
В дверь неожиданно позвонили. Супруги переглянулись.
Неужели мама вернулась? — Павел нахмурился.
Алина открыла дверь. На пороге стояла соседка с нижнего этажа:
Здравствуйте! Извините, что беспокою. Просто хотела предупредить — мы тут с жильцами решили во дворе елку нарядить на Новый год. Может, тоже присоединитесь? А то у нас каждый год все порознь празднуют, а тут подумали — почему бы не сделать общий праздник для всего дома?
